«Я такая счастливая»

Ольга Александровна Нейман-Катенева (в девичестве Мычко-Мегрин) родилась в Индии, в Чанданагоре, недалеко от Калькутты, в день, когда там произошло землетрясение, - 15 февраля 1908 года. Наверное, это было знаком, что ей уготована необычная судьба. И действительно, событий в одну жизнь Ольги Александровны вместилось столько, что их с лихвой хватило бы на несколько других. Ей довелось пережить три войны, три революции (последняя - песенная в Латвии), аресты, фашистский концлагерь, ссылку и сталинские лагеря. Очень часто кажущаяся случайность выстраивала потом закономерную цепь событий в ее долгой и, как считала сама Ольга Александровна, счастливой жизни.

Семья

Отец ее, Александр Федорович, профессию имел редкую - дегустатор чая. Уже с 16 лет он работал в Индии - отбирал и закупал для известной в царской России чайной компании Губкина-Кузнецова лучшие сорта этого напитка. В 26 лет, прочно встав на ноги, он приехал в Ригу и сделал предложение Елизавете Ивановне Лабутиной. (Рижские купцы Лабутины поселились в Риге еще во времена Петра I). Познакомились они совсем детьми, когда 10-летний Саша приезжал в Ригу в гости - Лизочке было тогда 8 лет. После свадьбы молодые уехали в Индию, где и родилась их первая дочь Ольга. Накануне Первой мировой войны отец перевез семью в Москву, поближе к своим родным. А сам опять уехал в Индию.

Ольга Александровна хорошо помнит и Октябрьскую революцию, и гражданскую войну. Несмотря на разруху и голод, у людей действительно был небывалый подъем духа. Народ тянулся к знаниям и культуре. Была вера, что скоро наступит лучшая жизнь.

Связь семьи с отцом оборвалась - с царским паспортом его не пускали в Советскую Россию. Только в 1920 году до матери дошла весть, что муж ждет их в Риге. И она с детьми вернулась в Латвию.

Семья не была истово верующей. Но родители жили сами и воспитывали детей по заповедям, первейшими из которых были: любите друг друга и относитесь к другим так, как вы хотите, чтобы относились к вам. От этих духовных ценностей Ольгу Александровну не могли заставить отречься никакие режимы и власти.

Училась она в Рижской женской гимназии Лишиной. Уже там проявились ее творческие наклонности: она рисовала, лепила, вышивала. Потом увлеклась театром, поступила в театральную студию. Начала играть в Театре русской драмы.

Это были самые безоблачные годы в жизни Ольги Александровны. В 1932 году она вышла замуж за актера Русской драмы Владимира Ивановича Неймана-Катенева. И вскоре, по просьбе мужа, оставила сцену, еще не зная, чем будет заниматься. Но тут случайно два рисунка Ольги Александровны, висевшие в гримерной мужа, увидел хозяин Кузнецовского фарфорового завода. Он предложил Ольге Александровне стать художницей по фарфору. Через два месяца самоучке стали доверять расписывать самые сложные заказы...

В 1935 году, узнав, что в Риге открылась выставка русского художника Николая Константиновича Рериха, который жил и работал в Индии, они всей семьей отправились в музей. Ольга Александровна, как зачарованная, долго стояла у полотен, не в силах оторваться от их магической красоты. Неожиданно к ней подошел молодой человек и стал рассказывать о том сокровенном смысле, что заключен в картинах. И об учении Рерихов - Живой Этике. Книгу Александра Клизовского "Основы миропонимания Новой Эпохи", которую принес ей через пару дней молодой рериховец, Ольга Александровна прочла не отрываясь. И захотела познакомиться с ее автором лично. Она отыскала маленький домик в Задвинье. Высокий подтянутый мужчина, в котором чувствовалась военная выправка, открыл дверь и спросил, что ей угодно. Ольга Александровна ответила, что прочла его книгу и получила ясные и логичные ответы на вопросы: кто мы, откуда и зачем живем на Земле. Что она приняла учение всем сердцем и хочет вступить в Рериховское общество. Беседовали они долго, как добрые давние знакомые. Узнав, что Ольга Александровна родилась в Чанданагоре, а детские годы провела в Москве, Александр Иванович сказал: "У вас две такие замечательные Родины - Индия и Россия". На прощание он написал письмо тогдашнему председателю рижского Рериховского общества Рихарду Рудзитису, и на следующий день Ольгу Александровну туда приняли. Все случилось быстро, легко и словно само собой. Так обычно происходит, если человек к чему-либо готов.

Молодые рериховцы часто собирались у кого-нибудь на квартире. Читали и переписывали книги Живой Этики - их тогда было мало. Когда в Ригу приходили письма или новые книги от Елены Ивановны Рерих, собирались все члены Общества. И Рихард Рудзитис часто просил Ольгу Александровну, обладавшую прекрасной дикцией, зачитывать их вслух. Так продолжалось до августа 1940 года, когда Латвия была включена в состав Советского Союза. Рериховское и другие культурно-просветительские общества были сразу закрыты как ненужные и даже вредные. Единственно верным следовало считать только учение "отца всех народов". Тайком, уже не так часто, рериховцы продолжали встречаться. Пока не грянула война.

В июле 1941 года ђигу оккупировали фашисты. С завода, где работала Ольга Александровна, тут же уволили сорок человек - как советских активистов. Среди них - и ее, поскольку она была начальницей заводской сандружины.

Безработных немцы сразу отправляли на принудительные работы в Германию. Расстроенная Ольга Александровна медленно шла домой. И вдруг - опять случай - встретила бывшего коллегу по работе. Узнав, в чем дело, он тут же отвел Ольгу Александровну на фарфоровую фабрику в Вецмилгрависе. Хозяин Фокрот принял ее на работу художницей, хотя она честно призналась, за что уволена с Кузнецовки. Немец Фокрот помог русской избежать рабства в Германии. А русская семья Ольги Александровны спасла от смерти еврейскую девушку Каролину Тайц. Три долгих года прятали они ее у себя в квартире.

Все пятеро - мать, отец, брат, муж и Ольга Александровна - знали: если Лину найдут, им уготован даже не расстрел - виселица. Но никому из них ни разу не пришла в голову мысль, что можно поступить иначе. Что можно не рисковать собственной жизнью ради чужой.

Несколько раз все были на волосок от гибели. Но добрый ангел-хранитель точно оберегал их.

Накануне Рождества 1941 года Ольгу Александровну с мужем взяли в гестапо. Кто-то донес, что они помогали едой и одеждой советским военнопленным, которые работали напротив их дома. На допросах они с мужем все отрицали. Истерзанный советский солдат, которого они несколько раз кормили у себя дома, на очной ставке не выдал их. Но это не помогло. Ольгу Александровну и Владимира Ивановича отправили в Саласпилсский концентрационный лагерь. Почти на год сменила Ольга Александровна новое элегантное пальто, сшитое как раз к Рождеству, на полосатую арестантскую робу. Спали в лагере на голых деревянных нарах. Подушкой ей служила распотрошенная сумочка, которую вернули после допроса. Долгое время Ольга Александровна почему-то не открывала ее. Но однажды заглянула вовнутрь. Большей радости от подарка в жизни не испытывала - в сумочке лежал только чудом сохранившийся портрет Учителя. Ольга Александровна поняла: все буде хорошо, она выйдет отсюда на свободу. Действительно, довольно скоро их с мужем освободили.

Она сразу пошла на завод, особо не рассчитывая, что бывшую заключенную примут на работу. Немец Фокрот только улыбнулся. Ведь это он добился от гестапо освобождения Ольги Александровны и ее мужа. Будучи христианином, он не считал преступлением помощь другим.

1944 год был тяжким для Ольги Александровны. Одного за другим она похоронила мать, отца и мужа. Когда в октябре советская армия освободила Ригу, казалось, самое страшное уже позади. Но при обмене паспортов на новые, советские, начальнику ОВИРа показалось подозрительным "индийское" происхождение Ольги Александровны. И ей было приказано в течение трех дней покинуть столицу.

Друзей или родственников у Ольги Александровны нигде за пределами Риги не было. Выручила Лина Тайц. У нее был знакомый в Вилянах, который помог Ольге Александровне устроиться на работу телеграфисткой на железнодорожной станции.

Однажды к Ольге Александровне в одиночку (в общих камерах уже не хватало мест) посадили совсем молоденькую девушку. Она только всхлипывала и без конца повторяла: "За что? Я же ничего плохого не делала..." И тогда Ольга Александровна тихим шепотом (в одиночке разговаривать запрещалось) рассказала девчушке о Космических законах. О том, что человек живет не один раз, а воплощается неоднократно. Возможно, по вине этой девушки в прошлой жизни кто-то несправедливо попал в тюрьму. А по закону Кармы нужно искупить вину и ошибки предыдущих воплощений. Тогда можно идти дальше и выше. Чем меньше дурного делает человек, тем легче его судьба в каждой следующей жизни.

Ольга Александровна даже не ожидала такой реакции от девушки. "Какая я счастливая, что попала сюда, - прошептала она, - ведь дома об этом я бы никогда не узнала".

Без суда Ольге Александровне бал вынесен приговор по 58-й статье (контрреволюционная пропаганда) - 10 лет лишения свободы и 5 лет лишения прав.

Ольга Александровна вспомнила, как однажды ей по руке предсказали, что она будет дважды сидеть в тюрьме, причем при разных властях. Тогда она посмеялась. Оказалось, зря.

В апреле 1950 года Ольга Александровна прибыла "на Воркуту" (так говорят побывавшие там). Шесть лет дама, всегда одетая "по моде и к лицу", проходила в одежде одного фасона - в ватных штанах и фуфайке. Отбывать наказание только за убеждения и чтение книг пришлось в лагерях строгого режима. Правда, назывались они вполне безобидно: кирпичные заводы. Работала Ольга Александровна поначалу на сортировке кирпича. От недостатка кислорода кружилась голова, поташнивало. Уставали руки, разжимались пальцы, а кирпичи все шли и шли непрерывным потоком.

Однако вскоре Ольге Александровне повезло. Начальник лагеря назначил ее своей дневальной. Ей вменялось в обязанность к 7 утра натопить помещения и содержать их в порядке. Потом добавилось работы и как художнику: рисовала плакаты, оформляла лагерные стенгазеты. Ольга Александровна часто вступалась за заключенных и просила начальника лагеря помочь им. Однажды тот сказал: "Что вы все за других просите, а самой разве ничего не надо?" И Ольга Александровна решилась попросить... сена. Начальник опешил. Она объяснила, что спит на голых досках, а хотелось бы помягче. Сена ей дали. От лагерных лошадок.

Забавный случай приключился однажды из-за двойной фамилии Ольги Александровны. В лагере ее все называли Катеневой. Как-то вечером ей сообщили, что завтра отправят в другой лагерь. С семи утра она уже была в пересылочном бараке. После обеда там ее случайно обнаружил старший надзиратель. Оказалось, Ольгу Александровну ищут по всему лагерю. Начальник не понимает, куда исчезла дневальная и почему не натоплены помещения. Ведь по этапу в другой лагерь он отправил Нейман, а не Катеневу.

По-разному устроены люди. Одни и в хорошем найдут и запомнят плохое, другие в мрачном увидят светлое. Вице-президент Международного Центра Рерихов Людмила Васильевна Шапошникова при знакомстве спросила у Ольги Александровны, какие у нее остались впечатления от Воркуты. Ольга Александровна, не задумываясь, ответила, что она счастлива, что попала туда. Ведь иначе никогда не увидела бы северного сияния. Это потрясающее зрелище, когда на иссиня-черном небе невесть откуда появляется светлое облако. Оно вдруг вспыхивает и начинает мерцать огоньками всех цветов радуги. Искрится и переливается снег в белом безмолвии тундры. Такую красоту невозможно забыть.

После смерти Сталина начали постепенно освобождать политзаключенных. До Ольги Александровны очередь дошла только в апреле 1956 года. Когда ее вызвали к начальнику лагеря и впервые за шесть лет предложили сесть. Она поняла: это освобождение (реабилитируют же Ольгу Александровну только в июне 1992 года).

Она получила на дорогу скудный паек и деньги на билет домой.

В Риге Ольга Александровна сразу пошла на родную Кузнецовку. Приняли ее без всяких проволочек. Там она и отработала художницей до выхода на пенсию.

Ольга Александровна прожила большую и достойную жизнь. Судьба не подарила ей детей. Но она не чувствовала себя одинокой. Был в Ольге Александровне некий магнит, который притягивал людей. В ее скромную квартирку неподалеку от вокзала постоянно кто-нибудь забегал. Она никогда ни о чем не просила. Но каждый старался хоть чем-то помочь ей. Не забывала свою спасительницу Каролина Тайц, которая давно живет в Америке. Слала письма, посылки. Частенько захаживал Калман Фрейзус из Рижского еврейского общества. Это он разыскал в Латвии тех, кто во время Холокоста, рискуя собственной жизнью, спасал евреев.

В Израиле их называют праведниками - от слова "правда". И заключается она в том, что спасший одну жизнь спас целый мир. Эти слова можно прочесть на памятной медали, которую вручили Ольге Александровне в 1993 году. Ее имя высечено на мраморной стене Иерусалимского Мемориального Центра Катастрофы - Яд-Вашем.

Ольга Александровна была как живая энциклопедия довоенной Латвии. Она помнила все значимые события той поры, знала лично многих известных людей. Но она не жила прошлым. Ее интересовали все события в мире, особенно в России. Многие пользовались ее замечательной библиотекой из книг Живой Этики и духовной литературы. Приветливая и доброжелательная, Ольга Александровна была непримирима, когда дело касалось Учения. И давала резкий отпор любому, кто пытался исказить его.

Ольга Александровна была интереснейшим собеседником. Ее живой ум, ясная память и сила духа просто восхищали. Многим своим молодым друзьям Ольга Александровна годилась чуть ли не в бабушки, а то и прабабушки. Но именно она всей своей жизнью являла пример того, как не сгибаться под ударами судьбы. Когда я слушала рассказы Ольги Александровны о том, что ей пришлось пережить, собственные несчастья и невзгоды казались просто маленькими неприятностями.

Ольга Александровна говорила, что ей часто помогало чувство юмора. Оно не оставляло ее никогда. Такую зиму, что была на стыке веков, Ольга Александровна не могла припомнить за все годы выпавших на ее долю войн, революций и оккупаций. В хозяйском доме не было тепла, света и даже холодной воды. В лагеря, что ли, попроситься, шутила она. Даже там было лучше: в бараках всегда топили, холодной воды хватало, а раз в неделю обязательно водили в баню. На 92-м году жизни Ольга Александровна упала, зацепившись за шнур калорифера, и сломала ногу. "Ну, значит, я еще сильна, - сказала Ольга Александровна, - раз мне опять дается испытание".

Эта осень (94-я) оказалась последней в земной жизни Ольги Александровны. Она ушла спокойно, во сне. Говорят, так Бог забирает тех, кого любит.

Фото из семейного архива О.А. Неймане-Катеневой

текст: Людмила Корзунова ("Суббота")