Рождественская сказка

-Асэ-басэ, асэ-басэ, - все повторял взрослый гном. - Боюсь, трудно мне придется: Рождество на носу, а там и Новый год, а эта мелюзга ничего не умеет, все путает. Учиться и учиться им еще, асэ-басэ.

Когда они грелись в лесу у своего гномьего костра, взрослый гном пытался им объяснить, как нужно себя вести с людьми. Но мелкота все резвилась и в ус не дула.

"Ну как я их отпущу в самостоятельное гномопутство? Как ни бьюсь, а так и не могут они отличить человека с дурными мыслями от человека хотя бы с приличными мыслями… Однако ж надо с чего-то начинать, асэ-басэ" - рассуждал старый гном.

У развилки дорог они должны были разойтись. Двое малышей - прямо к автобусной остановке и гномопутить всего три пролета для начала. А он - прямо в центр большого города, где ох как нелегко ему придется, где ох как переплелись и дурные, и добрые мысли, таких зигзагов понастроили, прямо беда. Гном окинул прощальным взглядом своих подопечных и увидел, что те, избавившись от покровительства, тут же уселись на ранцы идущих в школу ребятишек. Хотел вернуться и отшлепать их, но раздумал и пошел в другую сторону.

В городе было красиво и шумно. Не глядя друг на друга, сновали туда-сюда люди, заходили в дома с яркими витринами, выходили оттуда с пакетами и без, снова заходили и снова выходили. Непривычному к людским странностям глазу могло показаться, что кто-то заводил маленький моторчик внутри этих людей, и каждый из них движется по заданной траектории. Но старый гном знал, что таких моторчиков у них нет, есть, правда, что-то похожее, но это зовется совсем по-другому. А траектория движения у каждого особая и очень непростая.

Старый гном страсть как не любил искусственных елок, которые пугали его тут на каждом шагу. Опасливо озираясь, боясь наткнуться на них, он постепенно приступал к своим делам…

Малыши же и не заметили, как оказались в фойе какого-то большого дома. Опомнились, когда вместе с ранцами были брошены на ступеньки лестницы и оказались в целой куче таких рюкзаков. Поправив колпачки на головах, они быстро скатились вниз и очутились за дверью.

Они весело бежали по улице, иногда запрыгивали на плечи прохожих, сбивали на бок шапки на головах сумрачных дядечек и щекотали за ушами красивых барышень, путаясь в их волосах. И тут в сторонке их внимание привлекла одна из таких барышень. В коротенькой шубейке, без головного убора, она стояла здесь, видимо, давно и переминалась с ноги на ногу явно от холода. Гномики замедлили свой бег, сочувственно выписали несколько кругов около нее, один из гномиков даже попробовал прикрыть своим колпачком ее волосы, но девушка, наверное, подумала, что на голову ей упал последний лист с дерева, под которым она стояла, и стряхнула колпачок на землю. Второй пытался согреть девушке ноги, изо всех сил дыша на них и слегка пощипывая, но замерзающая барышня топнула ногами и застыла в своем ожидании.

Шалуны не знали, что еще можно предпринять, и, кувыркаясь, на ходу вскочили в трамвай. Там им не очень понравилось. Выпрыгнув из вагона, они побежали куда глаза глядят. А глаза их заметили, что неподалеку от дороги, в ложбинке, урчала машина, никак не решаясь перескочить снежное месиво. Из нее выскочил всполошенный парень и, подминая ногами ветки жимолости, несколько раз обежал вокруг машины, оставив открытой дверцу. Малыши тотчас юркнули в нее. Парень злился, нервничал. Потом снова сел за руль.

Машина надрывно завизжала и, рванувшись, вылетела из заноса. Гномы притихли на заднем сиденье и, довольные, вдыхали запах еловой ветки, лежащей рядом. Им очень захотелось, чтобы этот чудак подъехал к тому месту, где стояла красивая барышня, про которую кто-то забыл. Они вспомнили кое-что из уроков старого гнома и засуетились изо всех сил, даже не заметив, как машина свернула и остановилась у тротуара, где стояла их барышня.

Парень вышел и подошел к ней. Он долго что-то ей говорил, она качала головой и даже отмахивалась руками, но потом все-таки села в машину. Вместе с ней ворвался неведомый им аромат, перебивающий даже запах еловой ветки на сиденье. Вскоре заиграла музыка, зашелестели слова, некоторые из них донеслись и до ушей проказников.

Она: Нет, нет, мне так неловко…

Он: Уверяю вас…

Она: Я вас совсем не знаю…

Он: Это судьба…

Потом что-то говорила она, потом он... Затем они оба засмеялись и долго хохотали. Вскоре машина остановилась. Парень вышел из нее и вернулся с букетом цветов. Гномики же, не сговариваясь, выпрыгнули прямо в снег и поскакали дальше…

Гном стал подходить к ним издалека, постепенно отгоняя едкие слова, соскакивающие с их губ, как шелуха с орехов:

Гном осторожно, подобно хирургу, но только безболезненно, отдалял от них их же слова, освобождая место совсем для других. И вот их голоса понемногу стали приобретать другие интонации, глаза потеплели, прозвучало слово "прости", оно как бы закрепилось, потом - "я не прав"…"родная" и другие, совсем другие слова, которые окрыляют простотой и естественностью...

Старый гном очень устал. По своему многолетнему опыту он знал, что самые трудные гномьи волшебства - как бы и вовсе не волшебства. Человеку бы самому их совершить, но всякий раз что-то мешает ему перешагнуть порог, за которым совсем иное пространство доброты, человечности и любви.

… У края леса его дожидались гномы-малыши. Завидев учителя, они присмирели, но все равно не могли сдержать веселья. Подойдя к ним, Старый гном поправил сбившиеся на бок колпачки на головах малышей и выдал каждому по лесному ореху. А через минуту все они вместе уже грелись у костра, сидя на орехах и тихо напевая песню лесных волхвов.